В наши дни, когда мощная дамба надежно защищает улицы Энгельса от весенних разливов Волги, редко кто задумывается о бедах и разрушениях, которые могло бы принести (и приносило не раз) половодье, если б не была сооружена эта дамба.

…Еще в апреле 1926 года саратовские метеослужбы уведомили покровчан о предполагаемом разливе Волги у обоих городов. 28 апреля в Покровске была создана комиссия по борьбе с наводнением, девизом в работе которой стала фраза: «Ни единой жертве воде!». Созданный отдел охраны города был поделен на пять групп, по количеству районов города. Приказом отдела от 30 апреля 1926 года была объявлена мобилизация имеющихся у граждан, государственных учреждений и организаций транспортных средств: барок, дощаников, моторных, рыбацких и «катательных» лодок. Регистрация их, с выдачей соответствующих удостоверений, проводилась в управлении коммунального хозяйства (ул. Коммунистическая, 45).

11 мая начальник судоходного надзора Саратовского участка сообщил городским властям: «Прибыль воды с верховьев Волги и Камы через пять—шесть дней начнется у Саратова и Покровска». Но еще ранее был начат в Покровске ежесуточный учет подъема уровня воды в Волге.

На 9 мая горизонт воды составил 1247 см.

14 мая этот уровень поднялся до 1363 см.

15–16 мая началось затопление лесозавода и костемольного завода, а 21 мая горизонт воды составил 1548 см.

Для предотвращения случаев мародерства и борьбы с преступностью приказом начальника милиции от 21 мая в городе было установлено круглосуточное дежурство.

24 мая через Камыши некую дамбу вода залила часть города до улицы Кузнечной (теперь Маяковского), до угла горбольницы, и Линейную улицу (Пушкина) — до мельницы.

В эти же дни началось массовое переселение жителей из районов затопления. А комиссия по борьбе с наводнением выдавала одну за другой справки примерно следующего содержания:

«…Дана сия гр-ну Калачикову Андрею, проживающему — Остров Осокорье, в том, что часов в 12 дня 27 мая сего года действительно проплыл мимо пристани Волги его, Калачикова, дом, покрытый шатровой крышей, без надворных построек».

«…Дана сия гр-ну Руденко, в том, что дом, находящийся по 1-й Бережной, № 42, находится под крышу под водой».

«…За три дня унесло водой в поселке Осокорье девять домов. Осталось двадцать восемь, для укрепления которых требуется канат.

Каната нет, кроме того, его стоимость превышает стоимость самих домов».

Начальники районных комиссий и часовые постов сообщали, что под угрозой прорыва находятся плотины, сооруженные в городе: между хлебными амбарами и базаром, между пристанью Покровской переправы и церковью Покрова, плотины, которые препятствуют проходу воды на Коммунарную площадь. Кроме этих плотин, горожане своими силами соорудили в западной части города плотину по Троицкой и Александровской улицам, которая сохраняла единственный проезд к парому на Новоузенской улице. Паром связывал центр города с его нагорной частью, где жили переселенцы из затопленных районов Покровска, поскольку вагоны, стоящие на железнодорожной амбарной ветке по улице Линейной, были переполнены пострадавшими от наводнения. В восточной части города жители соорудили плотину в районе Краснявки и улицы Кривой. Для сдерживания напора воды на плотины и валы вдоль берега Волги были поставлены баржи, служившие волнорезами.

Несмотря на принятые меры, к 28 мая большая часть города была затоплена. Без воды оставались лишь несколько кварталов в северовосточном и западном направлениях.

В те дни губернская «Рабочая газета» в статье «Наводнение» писала:

«Как и все приволжские города, Покровск примостился на самом берегу Волги. Волге стало тесно в своих берегах. Могучие неумолимые воды кинулись на Покровск, как хищный зверь на маленького котенка. Город, представляющий кучу деревянных хат и саманных хибарок, в течение двенадцати часов погрузился в воду. Из двухсот кварталов осталось только двадцать. Было затоплено свыше семи тысяч двухсот домов, городские бойни, пекарни, табачный склад, первая и вторая мельницы, размыта бывшая Ухинская плотина, часть плотины костемольного завода. Пострадали лесозаводы, костемольный завод, под угрозой затопления электростанция.

27 мая на помощь горожанам прибыли красноармейцы полковой школы во главе с начальником школы т. Колесниковым. Они приняли участие в спасательных работах, дежурстве, переселении жителей из затопленных мест. Работа по переселению оказалась самой трудной. Даже когда вода подходила к окнам домов, под крыши, некоторые горожане не желали покидать своих насиженных мест, поселялись со своим немудреным скарбом на крышах, спокойно ожидая спада воды».

«Население сохраняло полную беспечность, — писала в другом номере местная газета. — Даже после того, как вода ворвалась в город, занимая квартал за кварталом, обитатели со спокойным любопытством созерцали невиданную картину. На предупреждение: „Спасайтесь, затопит!“ — обыватели отвечали с добродушной улыбкой: „А может, не затопит?..“ В домах, которые уже по колено стояли в воде, хозяйки спокойно стирали белье, хозяева благодушно попивали чаек».

И все же основная масса населения, более двадцати тысяч человек, из затопленных мест была переселена.

По данным на 27 мая, в 131 вагоне на амбарной железнодорожной ветке города проживало более двух тысяч переселенцев. На 30 мая в 300 вагонах их было уже около пяти тысяч. Здесь же на небольшом расстоянии от вагонов находился и скот.

Целый бивуачный городок был создан на горе, в районе нынешней городской больницы. Туда паромами и на лодках доставляли переселенцев. В нагорной части людей селили в палатках. Когда палаток недоставало — использовали брезент. Жили горожане в сараях, амбарах, землянках. В одном из отчетов коменданта нагорной части сообщалось, что в 114 палатках и 120 домах, амбарах, сараях, землянках расселено около пяти тысяч человек. Двенадцать тысяч горожан расселено в других незатопленных частях Покровcка.

Трудная задача выпала на долю медиков. Но медицинская помощь населению города оказывалась немедленно. Не было недостатка в медикаментах. На горе был развернут амбулаторный пункт. Врачебные пункты с суточным дежурством и аптечками первой помощи были открыты в помещении территориального управления на улице Телеграфной, в здании теперешнего горвоенкомата, в клубе железнодорожников на Советской улице, в здании совпартшколы и в помещении мельничного управления на Крестовоздвиженской улице, в доме 8.

Днем выдачу лекарств проводила аптека № 2 на углу улиц Коммунистической и Центральной. Ночью — аптека №1 на Коммунарной площади. В городе были открыты и ветеринарные пункты.

Городским властям пришлось усилить санитарный надзор в городе, поскольку законное опасение вызывало близкое расположение к местам переселения горожан скоплений коров, овец, свиней. Из-за затопления колодцев в городе не хватало питьевой воды, и комендант амбарной ветки приказал открыть задние ворота Троицкой церкви, чтобы дать возможность населению пользоваться колодцами за церковной оградой.

В создавшемся положении трудно было обеспечить население продуктами питания, хотя на горе и работала передвижная лавка Центрального рабочего кооператива. Продуктов явно недоставало, что порождало все возраставшую спекуляцию.

Для поддержания постоянного сообщения между центром города и районами массового переселения с первых дней наводнения работали два парома на Новоузенской переправе, перевозившие за один раз пять подвод. Им помогали полторы сотни лодок, переправлявшие людей с утра до десяти часов вечера. После этого переправа на лодках разрешалась лишь по специальному удостоверению, с непременным условием передачи плывущих в лодке дежурными от одного поста другому.

Стихийное бедствие, постигшее Покровск, запечатлел на фотопленку неизвестный фотограф. Два альбома с фотографиями тех дней были переданы позднее в архив, где и хранятся теперь. А вот узнать фамилию фотомастера удалось лишь шестьдесят лет спустя. Помог документ, найденный среди бумаг комиссии по борьбе с наводнением 1926 года.

«В Комиссию по борьбе с наводнением от гр-на г. Покровска Полянцева В. А.

Заявление.

Прошу Вашего ходатайства перед ГПУ о даче мне разрешения на право производства фотографических снимков с районов города, затопленных наводнением, причем снимки, интересующие Комиссию, мною таковой будут предоставлены в двух экземплярах».

Пик наступления Волги на город пришелся на 23–29 мая 1926 года. 30 мая вода начала медленно отступать. Через неделю все чрезвычайные меры в городе были отменены. Покровск перешел на гражданскую самоохрану. И сразу же началась долгая трудоемкая работа по ликвидации последствий затопления. Сотни тысяч рублей нужны были на строительство разрушенных домов, на восстановление промышленных корпусов лесопильных и костемольного заводов, беконной фабрики, мельниц… А необходимых средств не было, потому работы шли медленно, с большими перебоями.

И только в шестидесятые годы строительство городской дамбы по берегу Волги решило проблемы, связанные с прошлыми и будущими весенними подъемами воды в Волге.