Главная страница » Разное (работаю, отдыхаю, покупаю) » Газета Недели в Саратове №46

Неизвестные картины Ильи Репина

Надежда Андреева

Энгельсский блоггер Илья Репин получил всероссийскую известность после того, как выпустил коллекционные футболки, посвященные противочумной «дезинфекции». Как говорит Илья, его сайт стал самым популярным интернет-ресурсом Энгельса: ежедневно его читают более 700 человек. Посетителей привлекают сюда не только креативные маечки. Илья первым в Сети начал рассказывать жителям Энгельса об их собственном городе: выкладывает в своем блоге уникальные фотографии местных микрорайонов, истории об их прошлом и настоящем — это позволяет читателям разглядеть в давно знакомых улицах и зданиях что-то такое, чего не видно из окна квартиры.

Одноногий бомж как часть современной истории

Илья называет себя «энгельсским первоблоггером»: его ЖЖ стал первым, в котором начали публиковаться материалы о жизни в провинциальном городке. Вообще-то, изначально Репин задумывал страничку с утилитарной целью — рассказать землякам, как при помощи интернета заработать денег на автомобиль. Быстро понял, что это интересно не более, чем десятку посетителей, и перешел к актуальной для всех пользователей теме некачественной работы одного из региональных провайдеров. Аудитория сайта выросла. Когда дружно ненавидеть провайдера наскучило, Илья «стал постить обо всем, что вижу». Например, о бомже Мише.

Бомж Миша (он же одноногий) лет пять обитал в центре Энгельса. Ноги он, как выяснилось, лишился в Афганистане, позже потерял паспорт и, бросив дом в одной из деревень, поселился в районе улиц Ленина и Горького. Репин рассказал о нем в посте «Энгельсская мерзятинка», открывавшем фоторейтинг самых известных городских бродяг. После этого сообщения в блоге о Мишке написали две местные газеты, новость дошла до районной администрации, и чиновница, отвечающая за социальную сферу, даже ответила на вопрос о «главном бомже Энгельса» в рамках он-лайн конференции. Сказала, что побираться на улице — это свободный выбор каждого гражданина. Мишке предлагали место в ночлежке для лиц без определенного места жительства, но он там жить не захотел.

В ноябре нынешнего года Мишка умер. Как написал Илья, «смерть настигла легендарного покровчанина на улице Ленина, возле детской площадки, напротив мусорки. Тело Михаила пролежало почти полдня, прежде чем товарищи-бомжи спохватились и вызвали милицию». К своему посту автор добавил эпиграф из фильма «Бойцовский клуб»: «Это человек, и у него есть имя. Это человек, и он умер из-за нас». На самом деле одноногого звали Михаил Юрьевич Александров. На опоре рекламного щита, под которым любил сидеть бродяга, кто-то повесил траурную ленточку.

Районы-кварталы

«Энгельс существует в информационном вакууме. Ни у одного местного СМИ нет сайта. На странице районной администрации вывешены официозные новости, изложенные таким языком, что с одного прочтения не «прожуешь». Суть моего сайта — дать людям выбор, откуда получать информацию, и представить ее в читабельном виде, без заумностей», — говорит Илья. Покопавшись в интернете, в котором, как говорят, есть все, Репин обнаружил, что там практически нет фотографий Энгельса, «можно найти что-то из достопримечательностей с центральных улиц, но стоит сделать шаг в сторону — и все, пустота». Первоблоггер решил исправить ситуацию, но не ограничиваться «сочными фотками». «У людей короткая память. Многие знают, что там-то был какой-то памятник, завод, что улица Ленина не всегда так называлась. Но что откуда взялось и почему — не задумываются. А ведь такие знание — это базис, который дает право именоваться жителем города».

«Представим — к вам приезжает в гости кто-то. Что показать? Торговый центр «Аврора», что ли? Ну, да, быка тоже можно. Стелу Гагарина. По-любому, Шумейку не забыть. Кто из так называемой молодёжи может рассказать, к чему стоит бык на Тельмана? Да зачем мне это надо, скажет среднестатистический житель. Я же всё и так знаю. В музей два раза со школой ходил. На кости какие-то смотрел. Ничего так, занятно», — пишет Илья в своем блоге. Как он считает, пробелы в исторической памяти приводят к проблемам с самоидентификацией, «жители не могут решить даже, как себя называть: энгельситы, энгельсцы, покровчане?».

В первом посте проекта «Районы-кварталы» Илья рассказал о городском парке. Выложил современные снимки, фотографию 1950 года и небольшой текст о происхождении достопримечательности. Как говорит блоггер, найти сведения из новейшей истории города не просто, «у жителей не принято сохранять старые фото, делать дневниковые записи, чтобы узнать хоть что-нибудь, нужно немало побегать по родственникам и знакомым». Репин учитывает, что для широкой интернет-аудитории большая краеведческая справка покажется скучной, и старается делать посты «по принципу комикса: немного умных слов и много качественных картинок, глядя на них, читатель сам все поймет».

На сегодня в рамках проекта описаны десять микрорайонов. На «фотоохоту» Илья ходит вместе с другом-блоггером Александром Рахманковичем. «Каждый район для меня что-то значит, конечно, больше всего нравится центр. Недавно ехал мимо футбольного поля у своей школы, вспоминал, как сам по нему бегал кроссы и отдыхал на лавочке, заваленной портфелями и куртками. Это спокойная, детская, добрая часть города, ночью здесь можно ходить с мобильником в руке. Самым опасным районом в 1990-е годы считался Капрон, даже в Саратове о нем слышали».

Капрон, великий и ужасный

На эту экскурсию блоггеры взяли с собой противогаз, Илья уверен, что на первом этаже заводского здания, где когда-то располагался «вредный» цех, до сих пор сохранилась какая-то гадость, «с первого вдоха ощущается жжение и странный привкус». По его словам, «даже фоткать было жутко, темень, пустота». Верхние этажи светлые, просторные, с высокими потолками и широкими коридорами. Но здесь тоже опасно: в плитах пола встречаются большие дыры, прикрытые мусором. Как говорит Репин, несмотря на апокалиптический масштаб разрушений, «есть ощущение, что все здесь живое, что люди только что были и вдруг вышли». В актовом зале стоят красные запыленные кресла, на полу лежат, словно кем-то оброненные, удостоверение об аттестации и катушки ниток, на зеленых деревянных стеллажах остались кипы советских плакатов. В одном из помещений Рахманкович нашел совершенно новый противогаз.

Илья знает тайный ход на территорию, но никому о нем не рассказывает, говорит, «не хочу, чтобы люди туда ходили и гадили». Ему жалко завод, словно это гигантское живое существо. «Как такую тушу можно было уничтожить? Там работало минимум 10 тысяч человек, с фантастическим размахом все было сделано. Сейчас развалины растаскивают на кирпичи». На территории, вроде бы, есть охрана, но ворам это не мешает. В одной из комнат ребята нашли буржуйку и нарубленные на дрова стулья, видимо, здесь поселились бродяги.

В Летке Илья заново открыл для себя Дом офицеров, «помнил, что он есть, а как выглядит, забыл». Оказалось, помпезнейшее здание в советском стиле, с колоннами, лепниной на потолке и «генеральскими» люстрами. Здесь до сих пор висят картины с дедушкой Лениным. Внутри все неплохо сохранилось, а вот фасад рушится на глазах. На улицах Летки остаются «уголки 1990-х», например, кафе-бар, где в одну витрину втиснуты пиво, сникерсы и жареные пирожки с капустой. Зато былая секретность исчезла: в военный городок можно свободно зайти и фотографировать.

Блоггеры выяснили, что в Энгельсе есть свой Париж — микрорайон назван в честь кафе, находившегося на первом этаже общежития. «Само общежитие было оплотом криминала на районе — по данным участкового, каждый второй проживавший в этом доме находился на учете в органах правопорядка, употреблял внутривенно, внутримышечно и просто внутрь. Сейчас ситуация меняется. Квартиры в «гостинке» скупают молодые семьи, это видно по количеству прилично выглядящих лиц, выходящих из подъездов с колясками», — пишет Илья. Микрорайон, расположенный примерно между 1-й школой и Волгой, называется «Анапа» — так именовала себя банда, существовавшая в этих местах лет пятнадцать назад. Рядом находится микрорайон «Шарыга», происхождение этого названия Репин пока не выяснил.

Молодые люди описывают не только депрессивные окраины. «Покровский — это, так сказать, энгельсский даунтаун, люди тут только и делают, что работают», — говорится в блоге. Авторы исследовали недостроенный трехэтажный бассейн школы №32. «В народе его называют не иначе, как Колизей. На первом этаже должен быть спортивный зал, вместо этого тут проводились «стрелки» местных школьников. Парадоксально, но здание принадлежит не школе, а некоему частному лицу. Имя владельца пытался узнать даже депутат государственной думы Николай Панков».

Не за тридевять земель

Под каждым постом идет жаркое обсуждение. Люди вдруг начали вспоминать то, что не зафиксируешь ни в одном официальном архиве, и осознавать свой город как нечто большее, чем пейзаж за окном мимо проезжающего автобуса.

«Так посмотришь, вроде бы как энгельсский, а мало где бывал. Мясокомбинат проезжал единожды. Ещё один пункт великий — Анисовка. Теперь хочу туда мотнуть, хоть посмотреть, чем народ живёт».

«В недалеком прошлом, когда на месте домов стояли двухэтажные бараки, Покровский район назывался Текстильным».

«В Летке чего только нет! Государство в государстве! Жаль, военных там всё меньше, с нового года сократят половину, а значит, и порядка в городке станет меньше».

«Прыгать с парашютом Гагарина учил инструктор из Лётки, дядя моего знакомого.
А еще здесь есть школа №15, в которой учился космонавт РФ Юрий Шаргин».

«Здания "мясика" разбирают на кирпичи третий год, но кладку в пять кирпичей разобрать трудно, да и бомбоубежище наше еще никто, вроде, не надыбал, там всего да помногу».

«Жили мы на Мясике всегда дружно, но вот только не дружили ни с Анисовкой, ни с Поворотом, ни с Зеленым, Квасниковка тоже всегда любила подраться. Сейчас, в принципе, нет такого, времена не те, да и народ мирный стал».

«Рядом с бараком на Кирпиче в 80-х был единственный на несколько районов вино-водочный магазин. В 14:00 (кто не знает, после 85-го года в это время разрешалась продажа спиртного) магазин штурмом брало все синечье района».

«На Урицком есть клуб, в котором когда-то крутили кино. В выходные в 16:00 — детские по 10 копеек. В 18:00 и в 20:00 — взрослые по 20. Еще на Урицком, в отличии от всего города, в советские времена было 2 фонтана».

«Дачный — не космос, оттуда не вернешься».

«Дачный отличается еще одной достопримечательностью. У озера Став есть Сиротский поселок, состоящий из роскошных домов, огороженных забором. Благодаря этому соседству Дачный получил неплохие дороги, а кое-где и хорошее уличное освещение. Самые крутые домики выстроены вдоль сосновой рощи. Летом частенько видишь катания на лошадях, зимой на коньках на льду озера».

Пусть это не великая история. Но она наша.

«Город заборов и сараев» плавно превращается...

Илья признает, что Энгельс — дыра и деревня. Но ругать город имеют право только местные жители, а не чужаки из-за речки (такую особенность отечественной любви к родине, что большой, что малой, подмечал еще Пушкин). К Саратову жители Энгельса относятся, мягко говоря, критично. Грязь, пробки и хамство — именно так областной центр выглядит со стороны. Тем не менее, города связаны неразрывно, потому что, как говорит Репин, «здесь хорошо жить, а работать практически невозможно». Максимальная зарплата, на которую может рассчитывать молодой сотрудник без опыта, — 6—8 тысяч рублей. Илья нашел для себя особый путь «трудовой миграции» — не в Саратов, а в интернет. Еще в школе занялся продажей рекламы на сайтах и за первый месяц заработал на новый мобильник, стоивший по тем временам бешеные деньги.

Репин официально оформился как индивидуальный предприниматель. Получил незабываемые впечатления от общения с налоговой инспекцией. Как оказалось, самые мелкие (по чину) представители государства прилагают все усилия, чтобы посетитель не вообразил себя «Его Величеством Налогоплательщиком» или «Гражданином с правами». «Ты там просто никто, — говорит Илья. — На любой вопрос хамовато отвечают: найми себе бухгалтера! Постоянные очереди, чтобы просто взять ИНН, нужно стоять с семи утра до обеда. Коридоры узкие и всегда набитые людьми, если вдруг пожар, все там останемся, хуже, чем в любом ночном клубе».

Такой же «совковый» стиль поведения зачастую демонстрируют и прочие чиновники. Например, энгельсская администрация регулярно пытается воспитать, «организовать» и «профилактировать» местную молодежь. Но, как подмечает Илья, «они почему-то считают, что девушки и юноши могут быть только рэперами или скейтерами», представить многообразие субкультур большие начальники не могут и даже пугаются, ожидая от непонятных названий типа «эмо» чего-то плохого. В нынешнем году в Энгельсе торжественно открыли Молодежную аллею. Репин ее сфотографировал: четыре лавочки и некий арт-объект в виде наградного пьедестала с перепутанными цифрами. «Центром молодёжного общения» аллея пока не стала, хотя, как считает Илья, добиться этого было бы очень просто: сделать бесплатные точки wi-fi.

...Всматриваясь в сегодняшнее лицо города, можно угадать его будущее. Судя по масштабам промышленных разрушений, индустриальным центром Энгельсу уже не быть. Зато у Ильи есть фото с улицы Волоха, где строят первую в области многоуровневую автостоянку, говорят, здесь будет десять этажей. Постоянно открываются новые клубы, рестораны, суши-бары, фитнесс-центры, необходимые «активному потребителю» по окончании рабочего дня. Недавно Репин фотографировал микрорайон Мельничный, где даже в кризис идет бешеное жилое строительство: одним кадром можно захватить три, четыре, пять башенных кранов сразу. Говорят, в ближайшие десять лет снесут весь частный сектор в центре, здесь появится комплекс многоэтажек. Может быть, со временем Энгельс превратится в элитный спальный район с развитой инфраструктурой бытовых услуг и развлечений, и характеристика «город заборов и сараев», которую Альфред Шнитке дал Энгельсу в 1988 году, останется только в памяти краеведов.